Солдаты в яме бросились врассыпную и прижались к стенкам гнезда.

– Не стрелять! – завопил я. – Не стрелять, черт возьми! – Не знаю как, но в этом кошмаре меня все-таки услышали. – Он без сознания! Это непроизвольная реакция!

И, будто подтверждая мои слова, малыш начал успокаиваться. Глаза, втянувшись, закрылись, червь свернулся – точнее, попытался свернуться – в огромный красный клубок, раскачивающийся над полом гнезда.

– О Боже… – выдохнул кто-то. – С меня довольно… Он полез вон из ямы. – Еще двое солдат явно заколебались…

Дьюк подавил панику в зародыше. Он спрыгнул в яму и принялся раздавать приказы направо и налево:

– Начали. Теперь положим этого толстяка на подстилку. Давай! – Он схватил солдата, начавшего паниковать, и толкнул прямо к червю. – Ты вылезешь отсюда только после него, Гомес. Вот и молодчина.

Гомес поплелся туда, куда его отправил Дьюк. Он хорошо знал, что так безопаснее.

– Шевелись! Взяли брезент! Заводи снизу! Снизу, черт побери! Я сказал – снизу!

Отлично! Готово… – Дьюк кивнул технику-радисту, продолжая бушевать и размахивать руками как сумасшедший. – Вниз! Еще ниже! – Затем снова: – Отлично!

Убрать брусья! Привязать концы! Скорее! Проклятье! Шевелись!

Солдаты метались как угорелые: отцепляли канаты от стальных балок и привязывали их к брезенту даже быстрее, чем Дьюк успевал выругаться. Они выдернули металлические перекладины из-под червя и моментально разбежались в стороны, освобождая путь грузу. Вертолет поднялся чуть-чуть выше, чтобы приподнялись края брезента. Червя завернули в него, обвязали канатами. Для укрепления брезентового кокона под канаты просунули две стальные балки, к концам которых привязали четыре троса. Все делалось больше для спокойствия самого червя. Этим тварям не следовало свободно перекатываться по полу вертушки. В полете они будут висеть неподвижно.